Квентин Тарантино: девчонки рады со мной познакомиться

Просмотр списком

14 мая открылся Каннский фестиваль, во время которого Квентин Тарантино — любимец подростков, поклонников трэша и "бульварного чтива" — проведет мастер-класс. Кроме того, в рамках фестиваля будет представлена полная ретроспектива его работ. Уговорить Тарантино на интервью оказалось гораздо легче, чем многих наших отечественных звезд: знаменитый режиссер на близком расстоянии производит такое же благоприятное впечатление, что и на далеком: благожелателен, искрится весельем, излучает радость и упоение жизнью.

Квентин Тарантино: девчонки рады со мной познакомиться

— Ваш последний совместный проект с Родригесом назывался "Грейндхаус". Как вам работалось вместе?

-Родригес — моя "группа поддержки", бесценный друг, с которым мы всегда рука об руку делаем свои проекты, пишем сценарии, придумываем новые фишки и все такое прочее. В прошлом году мы задумывали показать в Канне сразу два наших фильма, без перерыва, но большого энтузиазма эта идея здесь не встретила: европейцы не очень врубаются в такие штуки. Такие сдвоенные показы практиковались в Англии, Америке, даже в Австралии. Больше нигде.

— Как вам удалось сдать в срок сразу два фильма, это же довольно сложно, насколько я понимаю?

— Ой, и не говорите! Причем я продюсировал его картину, а он — мою. И действительно, нужно было быстро работать, чтобы поспеть вовремя, искать деньги, монтировать, все время менять углы атаки, кошмар просто... Но все обошлось, успели.

— Кстати, не все поняли такого приема: копия какая-то исцарапанная, в "дожде", как говорят киномеханики, действие скачет, слова проглатываются... Как будто смотришь не фильм Тарантино, а левую копию какой-то дряни из дешевого кинотеатра... Это было задумано?

— Да, так и есть. Это прием, а не упущение, фишка, а не халтура. Мои личные воспоминания, интерпретированные детские впечатления, когда приходилось смотреть буквально затраханную копию, побывавшую уже в двадцати-тридцати кинотеатрах, прокрученную сто, а то и двести раз.

— Вы как будто ностальгируете по тем временам, когда кино было уделом подростков, случайных зрителей, а не многоумных киноведов...

— Многоумные смотрели фильмы на фестивалях и в дорогих кинотеатрах, а мы довольствовались вот такой продукцией — погони, кровь, секс, разборки на заднем дворе и так далее. Поэтому в моем подсознании застрял именно такой тип кино — другого я не знаю. Да и, честно говоря, знать не хочу.

-?!

— В смысле - я могу, конечно, посмотреть и Бергмана, но...

— Он вас не так вдохновляет, как фильмы кунг-фу?

— Абсолютно точно. Я — человек трэша, поклонник всякой муры, фильмов класса "С", B-movie и все такое прочее.

— Вас — вы, конечно, слышали об этом не раз — обвиняют в так называемом "смаковании насилия". Даже подозревают, что и в реальной жизни вы — тайный маньяк...

— Который по вечерам пьет кровь, а днем зашторивает окна, как вампир. Слышал, слышал. На самом деле, кинематографическое насилие к характеру человека не имеет ни малейшего отношения. Это ужасно наивно — смешивать одно с другим, путать актера и персонаж, книгу и автора, режиссера и фильм... Я — мирный, не бойтесь. Но кино люблю с перчиком, что правда, то правда.

— Вы до сих пропадаете в кинозалах без конца, как в юности, просматривая всякую лабуду?

— (Вздыхает) Да сейчас и лабуда-то не та, что раньше. Эх, вот раньше! Какая, однако, дикость! Какое неподцензурное крошево из тел, сломанных челюстей, какой секс, мат, драки! Кайф! Смотришь и диву даешься — насколько все же современное кино стало стерильным, вежливеньким и скучным. А наши современные качки, рыцари без страха и упрека, стали ужасными занудами — все время борются то за мир во всем мире, то кого-то спасают, по ходу дела читая нотации. Тоска.

— То ли дело бодрые убийцы семидесятых, да?

— Да, да и еще раз да.

— На роль такого бодрого киллера-маньяка в "Доказательстве смерти" вы почему-то пригласили добрейшего Курта Рассела...

— Да, Курт действительно добряк, на киллера не похож. Тем интереснее было выбивать из него искру "зла". Честно говоря, не в обиду Курту будет сказано, я бы позвал на эту роль Микки Рурка, который уже отлично сыграл в "Городе грехов", но... не случилось. Но Курт тоже отлично справился.

— Интересный момент: бедного Курта у вас прихлопнули девицы, причем совершенно неожиданно. Даже феминисткам понравилась такая концовка.

— А потом они опять на меня озлились. Типа я женщин за людей не держу, показываю их как дур, жертв, которые только и ждут, чтобы их изнасиловали и убили. На самом деле это не совсем так, вернее, совсем не так. Я женщин очень даже уважаю, никогда не унижаю и во всем потакаю. Всегда рад им услужить, что-нибудь такое поднести, за кокой сбегать...

— Но это в жизни. А на экране — по крайней мере в предыдущих ваших, чисто мужских, фильмах — они выглядят действительно дурочками. В "Доказательстве смерти" — наоборот, не фильм — а прямо-таки девичник. Сплошные девицы, которые только и знают, что треплются о своем, о девичьем. В конце же, когда они валят с ног Курта, не финал, а гимн "новой женственности" с пистолетом.

— Вот именно, гимн, иначе не скажешь. На самом деле возмущаться должны не феминистки, а мужики, что я типа перекинулся в противоположный стан.

— А правда, с чего это вдруг вы перекинулись?

— Да ничего я не перекинулся, какая, в сущности, разница — девушки, мужчины? В фильмах насилия — не стоит быть таким серьезным! — это не имеет большого значения. Насилие может исходить от кого угодно, независимо от пола. Это же игра, черт побери, а вовсе никакая не "правда жизни". Я же не документалист и создаю абсолютно условный мир, абсолютно игрушечный, в котором нет даже грамма жизнеподобия.

— Неправда. В "Бешеных псах" — этой, как говорят умники, симфонии насилия — жизнеподобие было.

-Ну, было. Ну и что? Теперь мне нравится другое — подражать трэшу.

— Вы так настаиваете на своей несерьезности... Однако ходят слухи, что вы любите серьезную, большую литературу, поэзию и пр. Что вы — неравнодушный к политике и к политике Буша, в частности, человек. Да что там слухи! Будь оно не так, вы бы не настояли на призе Майклу Муру...

— Да, тут уж не скроешься. Поймали, сознаюсь. Возглавляя жюри Каннского фестиваля, я себя обнажил полностью. Что я — не только киноман, смотревший все фильмы кунг-фу, но и серьезный человек. Правда, скажу вам по секрету, и политикой можно заниматься безо всякой постной мины ответственности за все человечество. Больше бодрости и юмора. И тогда люди к вам потянутся. Это как с женщинами — чем ты приветливее и легкомысленнее, тем больше у тебя шансов.

— Вы приехали в Канн в окружении своей "банды" — как вам здесь?

— Да просто кайф! Мы тут отлично проводим время. Море, солнце, приемы, фейерверки - красиво, весело... Девчонки довольны. Ради этого стоило пролететь десять тысяч или сколько там миль. Канн есть Канн, ничего не скажешь...

— Вы прямо как новичок. Из уст бывшего председателя жюри и лауреата "Золотой пальмовой ветви" такое даже странно слышать...

— В каком смысле? А-а, в том, что не изображаю пресыщенность! Ну да, не изображаю и не пресыщен, можете мне поверить. Пока еще умею радоваться.

— Стало быть, вы из тех, кого слава не портит, из тех, кто не устает от повышенного внимания к своей персоне, из тех, кто не ругает свою популярность на чем свет стоит?

— Наоборот! Очень рад, что прославился. Можно везде дверь ногой открывать, опять же девчонки рады со мной познакомиться...

— А раньше?

-Ха! Могли бы вы себе представить, что такая фемина, как, скажем, Ума Турман, обратила бы свой божественный взор на какого-то там провинциального киномана?

— С трудом.

— Ну, вот видите.

2976
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать Relax.ru в Facebook
 Top