Мерил Стрип: мне нравится все делать самой - и готовить, и машину водить

Просмотр списком

Вопреки распространенному суждению, что, мол, фильм "Дьявол носит Прада" затевался для того, чтобы как следует высмеять мир большой моды, эта картина – о другом. То, что в этом сатирическом повествовании промелькнули и лирические нотки, "повинна", разумеется, Мерил Стрип, исполнительница главной роли и великая актриса. Играя влиятельную даму, стерву и истеричку, она придала ей и человеческие черты – глубину и даже некоторую пронзительность.

Мерил Стрип: мне нравится все делать самой - и готовить, и машину водить

— Чем вас, серьезную драматическую актрису, так привлекла роль редактора глянцевого журнала?
— Прежде всего мне ужасно понравился сценарий: такой искрометный, остроумный, блестящие диалоги. Ну и, конечно, то обстоятельство, что фильм рассказывает о закулисье большой моды. Сегодня это всех интересует, без исключения, а кутюрье так вообще стали чуть ли не идолами современной культуры. Поэтому и мне стало интересно окунуться в этот непривычный мир.

— Почему "непривычный"? Вы сами не следите за модой?
— Никогда не следила. И никогда — будете смеяться! — не носила вещей от Prada. Нет, пожалуй, один всего разок позволила себе купить туфли этой фирмы. Но мир моды — в несколько ином разрезе — меня все же интересует. Скажем, когда я училась в университете, даже написала работу о костюме, о том, как он влияет на человека и помогает ему самовыразиться.

— Увидев фильм, все сразу поняли, с кого, собственно, "списан" образ вашей Миранды: с главного редактора американского "Vogue" Анны Винтер.
— Ну да, именно она и послужила прообразом моей Миранды. Но здесь все сложнее. Во-первых, Анна, насколько я ее знаю, вовсе не такая уж стерва, какой ее изображают, а во вторых, я совершенно не стремилась кого-то "копировать" и играть реалистично. Скорее это собирательный образ, некая дама, обладающая огромной властью, невыносимая и в то же время ранимая, многого добившаяся и в то же время снедаемая постоянным чувством неудовлетворения, тайной грусти. Мне не хотелось делать злую сатиру, тем более, что это не так уж трудно, а хотелось вдохнуть жизнь в свой персонаж, что, как вы догадываетесь, значительно сложнее.

— Тем не менее в романе, по которому поставлен фильм, Миранда предстает именно как сатирический персонаж — отъявленная стерва, манипулирующая людьми и обожающая их унижать...
— Вот это-то мне и не нравилось! Я не очень люблю простые задачи, они меня не увлекают совершенно: только усложнив себе жизнь, я могу чувствовать себя комфортно.

— Интересно, готовясь в роли, вы погрузились в проблемы большой моды или действовали исключительно по наитию?
— Погрузилась - и еще как погрузилась! По самую макушку! Мне приносили огромные досье, фолианты по моде, и я, изучив их все внимательнейшим образом, попросила принести еще! Мне настолько было интересно найти ахиллесову пяту моей Миранды, что я на время стала чуть ли специалистом в этой области.

— А вы консультировались со знаменитыми кутюрье?
— А как же! Например, с Валентино — великим мастером, величайшим из величайших, последним из могикан. Он мне сделал изумительной красоты черное платье — то самое, в котором я читаю речь со сцены. Работать с ним было истинным удовольствием, ибо он настоящий аристократ, абсолютно ровный со всеми: одинаково вежлив и с уборщицей, и с владетельной особой. Качество, согласитесь, в наши дни уникальное... Кстати, хочу просветить тех, кто думает, будто за кулисами большой моды вечно царит неразбериха: ничего подобного! Там каждый знает, за что несет ответственность, поэтому и съемки нашего фильма прошли абсолютно гладко, без истерик, оставив лично у меня чувство огромного удовлетворения.

— И все-таки как вы относитесь к миру большой моды? Мне почему-то кажется, что не без иронии...
— Не что чтобы "не без иронии", но меня, честно говоря, удивляет, что репортеры, комментирующие, скажем, вручения "Оскара", больше говорят о нарядах и украшениях актрис, нежели об их ролях.

— Говорят, вам принадлежит изречение, что, дескать, "слава не может испортить того, кто сам занимается глажкой"?
— Я и вправду долгое время сама гладила — а семья у меня большая, — но теперь у меня все-таки появилась помощница по дому. К своему "изречению" о глажке могу добавить, что работа для меня значит гораздо меньше, чем семья.

— А ведь в юности вы, кажется, были чуть не феминисткой, отстаивавшей право женщин на свободу и самоопределение...
— Любовь к семье ни в коей мере этому не противоречит. Можно быть востребованной и там, и здесь, и в карьере, и в семье.

— Но это требует огромных затрат — и психологических, и физических.
— У меня, наверно, такой особый психологический тип: праздность мне претит, ничегонеделание, на мой взгляд, — скучнейшее из занятий. Таково мое устройство — никакого подвига я в этом не вижу, просто так меня задумал Господь. Скажем, по воскресеньям, вместо того чтобы валяться в постели, я встаю за плиту — хочется побаловать домашних чем-нибудь вкусненьким. Мне вообще нравится все делать самой — и готовить, и машину водить. Я сама сижу за рулем, шоферов у нас нет, сама готовлю, а до недавнего времени, как вы правильно мне попеняли, сама гладила и стирала.

2014
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать Relax.ru в Facebook
 Top