Игорь Бутман: Хлопать надо громче

Просмотр списком

13 июня в рамках фестиваля "Усадьба. Джаз" в Архангельском на площадке "Аристократ" выступит ансамбль барабанщика Олега Бутмана с участием специального гостя, известного всем отечественным любителям джаза, – Игоря Бутмана. Музыкант рассказал в эксклюзивном интервью корреспонденту Tata.ru о своих желаниях, предпочтениях и последних творческих достижениях.

Игорь Бутман: Хлопать надо громче

— Что за программа будет в Архангельском? Это программа Олега Бутмана?

— Да, программа Олега, подготовленная совместно с пианисткой Натальей Смирновой. Они вместе пишут музыку. Последнее время устроители фестивалей хотят от меня чего-то нового, причем не в привычных комбинациях — квартет, биг-бэнд, — а с кем-то еще. Пример тому — проект с братьями Ивановыми, мы не так давно сыграли несколько концертов, а 11 июня в Доме музыки у нас будет выступление с оркестром "Виртуозы Москвы". Людям хочется разнообразия. Поэтому я выступаю с братом. Мне тоже интересно поиграть новую для себя программу.

— В последнее время вы нечасто работаете с Олегом?
— Если не считать недавних концертов с братьями Ивановыми, то нечасто. Но смысл играть вместе есть тогда, когда появляется новая музыка. Повторять то, что я играю со своим квартетом, я считаю неправильным, тем более, что и у него нет на это времени.

— Сохраняется ли ваша музыкальная общность?
— Конечно! Она никуда не девалась. Но просто стоять на месте и держаться друг за друга мне кажется неправильным, я бы не хотел играть только с братом. Если мы будем все время работать вместе, он уже не сможет взять себе другого саксофониста, который ему понравится — ведь интересно и с другими музицировать, предложить что-то свое, тем более, что я многие вещи навязываю.

— А у вас самого намечается что-то новое сейчас?
— Честно говоря, супернового у меня сейчас ничего нет. Была некоторое время идея сделать совместную программу с нашим джазовым мэтром Германом Лукьяновым, но в результате взаимонепонимания такой интересный проект, к сожалению, не осуществился. А так — мы работаем с пианистом Николаем Левиновским, записали пластинку его музыки, сейчас пытаемся ее закончить, чтобы в Америке сделать сведение звука, потому что в России сводить никто не умеет.

— Насколько вам интересно работать с академическими оркестрами?
— С "Виртуозами Москвы" я буду выступать впервые, предполагаю, что прозвучит то же, что мы уже играли с братьями Ивановыми. Любимый мой оркестр — "Солисты Москвы". А вообще мне интересно работать с классическими композиторами, которые пишут специально для нас — с Игорем Райхельсоном, например. Еще было бы интересно сыграть вещь Гии Канчели для саксофона, того же Глазунова.

— Чего вам хотелось бы достичь сейчас?
— Конечно, я хотел бы чаще ездить, выступать, иметь возможность играть с разными музыкантами, показывать своих людей, заниматься своим делом, только еще более высокопрофессионально. Браться за какие-то эксперименты, встречаться с интересными исполнителями, записываться, быть сайдменом у великих музыкантов, играть с Херби Хэнкоком, с Джоном Маклафлином. Хочется идти дальше, сказать свое собственное слово в джазе, а не только быть самым лучшим или первым в Советском Союзе, в России. Хочется, чтобы у тебя был свой голос. Чтобы было понятно — да, это оркестр Игоря Бутмана, это квартет Игоря Бутмана, это играет Игорь Бутман, а не кто-то, похожий на Майкла Бреккера или на Колтрейна. Ведь я знаю, что мы можем хорошо играть, что мы можем выступать на самых престижных площадках и играть, в принципе, на равных с западными музыкантами. Я же со многими выступал и знаю уровень одних, других. Мы играем нисколько не хуже. Наши старые вещи сейчас звучат гораздо лучше, чем на пластинках. Оркестр вырос. Может быть, и я тоже. Бывают концерты, после которых люди говорят: "А ведь у вас хорошо получается". Случалось, конечно, и по-другому, когда говорили: "Ну, тут, конечно, сразу видно: не то". Если ты идиот, ты на это обидишься, а если нет, ты должен понять, почему так происходит, собраться с силами и, если можешь, сделать так, чтобы тебе больше этого не говорили. То есть либо убить тех людей, которые тебе это сказали (смеется), либо просто работать над мастерством. А оно есть у наших музыкантов, только надо слушать, анализировать.

— Различается ли ваш подход к игре, когда вы играете со своими ансамблями и участвуете в чьем-то проекте в качестве гостя?

— Когда я сайдмен, я расслаблен, и мне легче играть, я не так уж сильно отвечаю за процесс. А когда я руководитель, на мне лежит огромная ответственность, чтобы все было хорошо, чтобы людям понравилось, чтобы они приходили на концерты. Важнее всего для меня в этом смысле не деньги, а реакция людей. Я хочу донести до них какие-то свои мысли, рассказать свою историю, передать радости, горести с помощью инструмента, музыки. Может быть, им это поможет, если не физически, так метафизически. И люди своими аплодисментами показывают, насколько им понравилось. Я сам с радостью хлопаю, когда кого-то слушаю. Я вообще считаю, что хлопать надо громче, чтобы музыкант чувствовал, что его слушают и слышат, даже если он сыграл не очень хорошо. И когда мне хлопают по-настоящему хорошо, для меня это радость. Вот тогда я с удовольствием хочу получить за этот концерт деньги! Потому что это значит, что мы сделали хорошую, красивую вещь. Вот компьютер, например: он работает, я могу им пользоваться, посмотреть почту, зайти в интернет, за это я и отдаю деньги, потому что получаю от его работы удовольствие. А если не получаю, то и не стану за это деньги платить. Но важны не сами деньги, а то, за что мне их платят. Я вспоминаю, как когда-то говорил музыкантам, с которыми играл: "Ребята, мне не нравится с вами работать, потому что вы халтурите", — а они мне в ответ: "Сколько?" Вот это мне не нравится: я им о том, что надо что-то делать, чтобы было интересно, здорово, что должна быть какая-то идея, а они мне о деньгах, они пытаются меня купить. Но на самом деле ради чего мы все это делаем? При всей любви к деньгам, к роскоши, к каким-то машинам, квартирам и прочему на главном месте все-таки музыка. И это не поза, не кокетство. Для меня это действительно самое важное. Поэтому я так внимателен ко всему, что мы делаем. Я все время ругаюсь с братом, со своими музыкантами, что-то говорю, что-то доказываю. Когда мы записывались с Колей Левиновским, он очень удивился, как я работаю с оркестром, как я все тщательно переслушиваю и требую переписывать. Он мне говорит: "Игорь, это нормально сыграно". А я: "Нет, надо переписать — ведь это документ, вещь, которую будут слушать. А если мне не нравится, то почему это должно понравиться Васе или Джону?"

9607
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать Relax.ru в Facebook
 Top