Аркадий Шилклопер: В молодости я хотел стать футболистом

Просмотр списком

13 июня в рамках фестиваля "Усадьба. Джаз" в Архангельском на площадке "Партер" выступит международный проект African#Sketchbook с участием валторниста Аркадия Шилклопера, ныне живущего в Германии. Незадолго до фестиваля музыкант дал эксклюзивное интервью корреспонденту Tata.ru.

Аркадий Шилклопер: В молодости я хотел стать футболистом

- Аркадий Ефимович, как получился этот проект?

— Все очень просто: в Дюссельдорфе есть джазовый центр, которым руководит барабанщик Петер Вайс — ему и принадлежит идея собрать вместе некоторых музыкантов, живущих в Германии. Африканец там, кстати, всего один. Еще один парень из Алжира, один из Марокко, хорошие ребята, несколько лет назад они ездили в турне со Стингом. Остальные все немцы, кроме меня. Я в этом проекте просто гость, мало чего решаю, но одну мою композицию мы там играем. Для большой площадки это как раз подходящая музыка — никакой особой глубины в ней нет, никаких открытий, откровений и проникновений, просто хороший ритм, на фоне которого поет этот африканец, очень заводной, очень эмоциональный шестидесятилетний дядька.

— Много ли вам в последнее время случается участвовать в не очень интересных проектах?

— Кроме того проекта, о котором я говорил только что, пожалуй, все мне интересны. Я по-прежнему работаю с Moscow Art Trio, с пианистом Мишей Альпериным мы сейчас впервые за семнадцать лет стали играть дуэтом, и дуэт звучит гораздо свежее и свободнее. Продолжаю я играть и с ансамблем Pago Libre, правда, в следующем году он прекратит существование — мы решили красиво разойтись после того, как отметим двадцатилетие. Сейчас готовим альбом — на мой взгляд, он будет лучшим за всю историю коллектива. Бывают сольные концерты, я очень люблю играть соло. Бывают выступления с российскими музыкантами. Недавно проехал по провинции с пианистом Даниилом Крамером — хоть это и не самый близкий мне жанр, было любопытно познакомиться с тем, что происходит в России, как люди реагируют на такую музыку, ну и какие-то контакты я установил.

— Насколько в Европе востребовано то, что вы делаете?

— Это довольно ограниченный мир, конечно. Происходит обычная, нормальная деятельность, когда тебя знают, могут куда-то пригласить, но это не та ситуация, когда ты любому клубу или фестивалю себя предлагаешь и тебя тут же хватают. Бывает, что организаторы по полгода колеблются — приглашать, не приглашать. Оказывается, это не только российская особенность. Я уже что-то планирую, а они не дают четкого ответа. Но работа есть. В прошлом году у меня было 83 концерта — я считаю, что это много. Другое дело — какого рода концерты: бывают и маленькие выступления, бывают бесплатные, бывают за небольшие деньги, бывают за большие деньги, но не приносящие большого удовольствия. Одним словом, это обычная судьба музыканта, и не только джазового. Впрочем, сегодня я уже могу что-то выбирать, от чего-то отказываться — это, наверное, самое ценное приобретение. Если мне проект не нравится и меня можно заменить, я стараюсь заменяться! Но вообще, в целом, своей творческой жизнью я доволен. Разве что у меня появился композиторский эгоизм, которого раньше не было, — я хотел бы, чтобы оркестры чаще играли мою музыку. Вот сейчас я готовлю новую оркестровую программу — посвящение группе Yes, то есть разнообразные вариации, размышления на темы фрагментов их произведений.

— А публика как воспринимает ваше творчество?

— По-разному. Бывает, что на концерты приходит знакомая публика, которая понимает, чего ждать, и воспринимает все хорошо. Но вообще у меня претензий к публике нет — обычно те, кто приходят на концерты, получают то, чего хотят. Не припомню, когда в последнее время бывало иначе. Но при этом надеяться, что будет много очень глубокой и сознательной публики, это все мечты и фантазии. Такие люди или очень редко ходят на концерты, или вообще не ходят, слушают музыку дома, в тишине, чтобы никто не мешал. Мы ориентируемся на среднюю аудиторию, которая готова открыть уши. Это любопытствующие люди, которые, может быть, на сольный концерт валторниста из России не пойдут, но с удовольствием послушают его в рамках какой-нибудь интересной музыкальной акции. Правда, мне кажется, что в последнее время элемента любопытства у публики становится все меньше и меньше, потому что сейчас вокруг очень много информации, есть интернет, много записей и так далее.

— Какие у вас были самые сильные музыкальные впечатления за последнее время?

— Я думаю, что концерт бразильского композитора Эрмето Паскуаля. Год назад я был в Голландии на одном фестивале, причем не играл, а просто слушал концерт. Но тамошний директор познакомил меня с Паскуалем, я пообщался с ним, и тот сразу предложил мне выйти с его ансамблем на сцену. Но у меня не было с собой инструмента. Очень жаль, потому что сыграть на одной сцене с Эрмето Паскуалем было бы для меня огромной честью. Я сидел в первом ряду и слушал — это было настоящее откровение. Его ансамбль — не просто коллектив случайно собравшихся людей, эти музыканты думают вместе, чувствуют друг друга и живут общей жизнью уже много лет. И это слышно! Поражает контраст между настоящей свободой в игре и очень строгой дисциплиной. У них в распорядке дня записано: репетиции каждый день с девяти утра до трех часов дня, исключение составляют те дни, когда кто-то из нас умер или мы на гастролях. Вот уровень отношения к ансамблю!

— А какие музыкальные события с вашим участием были наиболее важными?

— Наверно, мое сотрудничество с WDR Big Band. Было это год назад — Боже мой, как летит время! Мы выступали в Кельнской филармонии, где я играл впервые, был полный зал, я участвовал в концерте как солист, мы исполняли мои собственные пьесы, и, в общем, опыт с оркестром такого уровня — это, конечно, очень солидно, мое самолюбие, мой эгоистический внутренний мир торжествовал. Одним словом, я ощутил настоящий подъем, и для моей карьеры это тоже было важно.

— Вы играли со Стиви Уандером. Как это произошло?

— Мы выступали в Америке в 1996 году с проектом, в котором участвовали Moscow Art Trio, тувинский ансамбль "Хуун-Хуур-Ту" и болгарский женский хор Angelite. Последний концерт был в Лос-Анджелесе, и туда привели Стиви Уандера. Ему все очень понравилось, и в финале его вывели на сцену, тувинцы ему спели, он пощупал их животы, поскольку не мог понять, как они пользуются своими голосами. А потом он сел за рояль вместе с другом, пианистом, и они заиграли знаменитую "You're the Sunshine of My Life". Стиви Уандер пел слабеньким голоском (по сравнению с тувинцами!), а я взял валторну и подыграл. Вот и все. Я совершенно не считаю это никаким серьезным событием, но журналисты начали всюду писать, будто я играл со Стиви Уандером.

— Есть ли в вашей музыкальной жизни какие-то истории, о которых вам не хочется вспоминать?

— Хм... Вот, наверное, поэтому я и не вспоминаю!

— Не хотелось ли вам когда-нибудь заняться чем-то другим, помимо музыки?

— Был период в молодости, когда передо мной был выбор: стать футболистом или музыкантом. Но я вовремя осознал, что такое профессиональный спорт, я поиграл за одну профессиональную футбольную команду и понял, что не хочу. Позже я играл в футбол, был капитаном команды Большого театра. Сейчас уже давно не играю. Как ни странно, мне нравится настраивать рояли. Есть у меня хобби, но однажды я за это даже получил деньги, чем был очень горд. Какая-то в этом есть мистика, когда из-под моих рук инструмент вдруг начинает правильно звучать.

7416
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать Relax.ru в Facebook
 Top