Николь Кидман: я всю жизнь была в тени Тома

Просмотр списком

Николь Кидман — из тех редких актрис, кто вживается в свою роль по-настоящему: говорят, после каждого сыгранного ею персонажа она пребывает в состоянии депрессии, "зализывает раны". Ее чувствительность, романтизм, открытость, порядочность и самоотдача ни у кого не вызывают сомнения. И это в Голливуде, где выигрывают "акулы капитализма", готовые на все, чтобы взобраться на вожделенный Олимп славы. Наш корреспондент встретилась с Николь в Довиле, куда она приехала на ежегодный фестиваль.

Николь Кидман: я всю жизнь была в тени Тома

— В одной из ваших картин вы — устами своей героини — говорите, что больше не сможете пережить бурную историю любви, что вам хочется покоя. Эта реплика — простите, конечно, за откровенный вопрос — навеяна обстоятельствами вашей собственной жизни?

— Когда играешь роль, довольно трудно понять, что в ней от тебя лично, а что привнесено персонажем...(улыбается) Но, вы знаете, мне не очень-то хочется анализировать, что я привнесла из драматичной истории с Томом в свои работы, а что придумала, готовясь к роли. Это слишком болезненно.

— О вас пишут, что вы не только сильно переживаете свои личные перипетии, но и всякий раз, сыграв очередную роль, чуть ли не в больницу ложитесь.

— Отчасти это правда: в больницу — не в больницу, но каждая роль дается с огромным трудом...

— Странно: у вас же такая великолепная актерская техника, при помощи которой можно сыграть все, что угодно, не надрывая свою психофизику...

— Техника техникой, но мне всякий раз нужно добавить что-то еще - сверх техники. Вот это и есть самое сложное, что в конце концов и подрывает здоровье.

— Поэтому вы не раз и не два заявляли, что хотите уйти из кино?

— Да уж, сняться в фильме — это все равно что провести боксерский матч. Получаешь столько ударов, что вот-вот свалишься и уже никогда не поднимешься. С другой стороны, кино меня не только уничтожает, но и спасает. Где еще я могла бы так самовыразиться? И в то же время я бы не пожелала своим детям работать в киноиндустрии.

— Ну а такие вещи, как слава, поклонение, всеобщее восхищение? Вас, кстати, считают самой знаменитой актрисой в мире, знаете ли вы об этом?

— (Отмахивается) А, ерунда! Это как история Золушки - калиф на час, в красивом бальном платье, окруженная толпой поклонников. Однако наступает время, когда платье превращается в лохмотья, то есть актриса, которую только что чествовали на "Оскаре", остается одна в гостинице и чувствует себя несчастной...

— Но теперь-то ваши обстоятельства изменились...

— Да, благодаря Киту (Урбану — авт.) я чувствую себя более защищенной.

— А благодаря "Оскару" — не чувствовали?

— Чего там греха таить, "Оскар" тоже мне многое дал. Я всю жизнь была в тени Тома, считалась женой человека, который обладает этой наградой. Когда я сама получила этот приз, то поняла, что такое быть отдельной, самостоятельной личностью, а не только женой знаменитости.

— Интересно, что ваша карьера после развода стремительно пошла в гору, что лично у меня вызывает такое странное, простите, почти злорадное торжество: какие все-таки женщины сильные, думаю я, когда вижу, КАК вы начали играть в последние годы.

— Нет, нет, не нужно торжествовать, сводить счеты, это, поверьте, не лучший способ самоутверждения. Другой вопрос — насколько женщине нужно зависеть от мужчины? Чего бы она могла добиться, освободившись от его влияния? Вот это действительно интересно.

— Вы применили какую-то стратегию по "раскрутке" своего имиджа или просто постарались играть все лучше и лучше?

— Да что вы! Какая там "стратегия"! Ничего подобного — я всегда двигаюсь вперед по наитию и делаю только то, что считаю нужным.

— Когда вы были ребенком, о чем мечтали?

— Детские мысли уже не помню. Что-то такое воздушное и розовое. А вот когда мне было 17 лет, то мечтала быть певицей и каждые выходные пела в одной музыкальной группе. У нас не было огромного успеха, мы не стали знамениты даже в Сиднее. Самые замечательные воспоминания детства связаны с моей мамой, которая была хорошей пианисткой. Она всегда играла и пела для нас в рождественский вечер. А я подпевала ей. Мама мечтала увидеть меня в музыкальном фильме, и когда я сыграла в "Мулен Руж", она была просто счастлива.

— У вас особый дар перевоплощения? Как вам это удается?

— Я всегда много работаю над ролью. Иногда приходится приобретать новые навыки. Для фильма "Часы" я училась писать правой рукой, при том, что я левша. Мне нравится играть разных женщин. Как будто я проживаю иную жизнь.

— В России, прознав, что вы будете играть русскую в фильме "Именинница", с нетерпением ждали выхода картины. И потом убедились, что и русскую вы сыграли отменно — все повадки похожи. Только в матерном слове сделали ошибку — не там ударение поставили...

- (Смеется) Мне все время об этом говорят: все русские потешаются над этой моей ошибкой. Но в остальном же я не погрешила против истины, правда? Многое, кстати, слизала с повадок одной русской девушки, с которой меня познакомили специально. Обычная девчонка, никакая не богема, не актриса — с них не "слижешь", будет непохоже, они такие же европейцы, как и все остальные.

— И последний вопрос — вы никогда не сомневались в своем таланте?

— Никогда. Просто с каждой новой ролью я стараюсь его развить, упрочить, показать, на что я способна. Возможно, это и дает мне силы жить: талант вообще вещь требовательная, не дает расслабиться, его нужно пестовать и никогда не предавать. По возможности.

5412
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать Relax.ru в Facebook
 Top