Пузатый Гамлет и блондинка Гертруда

Просмотр списком

Содиректор берлинского Schaubuehne am Lehniner Platz Томас Остермайер уже несколько лет числится ведущим режиссером нового европейского театра. На главной площадке театрального фестиваля в Авиньоне показали его скандального "Гамлета".

Пузатый Гамлет и блондинка Гертруда

Гигантский каменный колодец Двора почета в Папском дворце не видал Гамлета с 1988 года, когда за него брался известный французский театральный и кинорежиссер Патрис Шеро. И вот, спустя 20 лет, он объявился — патлатый, белесый, с одутловатым лицом, мешковатой фигурой и заметной плешью. Пивное пузо, грязный лексикон, развинченная психика инфантильного переростка под сорок — нормальный такой наш современник. Шекспира вряд ли читал, да и не надо. Обычный зритель и участник повсеместного реалити-шоу, но еще и бездарный режиссер собственного безумия.

Гамлет под дождем из шланга смотрит на похороны отца — руки в брюки, ворот пиджака натянут на самую макушку. На брачном пиру Гертруды и Клавдия опустошает жестянки пива, мычит непрожеванной пищей и отстраненно наблюдает свадебный президиум, где микрофон изрыгает лихие речевые обороты. Режиссер Остермайер выкроил из классического текста собственную пьесу, половины монологов в ней не досчитаться. Зато "быть или не быть" звучит трижды. Драматург Мариус фон Майербург сдобрил "Гамлета" щедрой порцией нынешнего словесного трэша, и фраза принца "у них не стоит", адресованная политикам датского королевства, — еще не самая рисковая.

Сорокалетний худрук берлинского театра "Шаубюне" Томас Остермайер ставит, впрочем, не Шекспира, а нынешнюю жизнь — с телевизионными шоу, пакетами молока, автоматическим оружием и нудной истерикой, на фоне которой стереотипное безумие Гамлета выглядит вполне органично — мясным, пивным, истошным. И то, в современном мире безумие теряет в романтике и больше не выглядит ни странным, ни поэтическим, поскольку давно стало нормой повседневной жизни.

Вот эту норму, совсем как норму ГТО, с полной выкладкой и играет исполнитель роли Гамлета артист Ларс Айдингер. В экстремистском театре Остермайера он и действует экстремально — на пределе физических сил. Падает лицом в грязь, возит в ней Офелию, скачет трансвеститом в черном белье, изображая Гертруду — преступную мать, расшибается раз за разом в опасных прыжках, взбесившимся орангутангом бегает по амфитеатру с микрофоном и видеокамерой: достаточно банальное, в общем-то, представление о безрассудстве, понятом как чрезмерные телесные перегрузки.

Этот Гамлет — жирный телом (заслуга трюкача-костюмера) и обильный эксцентрикой — не выдыхается до самого конца, и Ларс Айдингер заслуженно срывает овации зала. В отличие от самого спектакля, который к финалу содержательно выглядит все более тощим. Славные постановочные находки и ломовую бурлескную энергетику осаживает предсказуемость этого художественного решения.

Остермайер отказался осваивать эффектную площадку Папского дворца, которая сама по себе — древний Эльсинор. Для спектакля ему понадобились лишь три стихии — земля, она же — могильная грязь, вода — она же источник гэгов, и видеокамера, работающая в реальном времени, — она же воздух. Воздух этой постановки чист, свеж и по-настоящему волнует. Видеозапись время от времени транслируется на призрачный стеклярусный занавес, разделяющий сценическую площадку на официальное и неофициальное пространства. На этой завесе впервые всплывает полное страдания лицо Гамлета, сомневающегося — быть или не быть? Здесь же сгущается тень отца Гамлета. Вот отец, как на обычном домашнем видео, задувает свечи именинного пирога, и принц спрашивает Гертруду, неужто та не видит разницу между этим исполненным величия и доброты королем и узурпатором королевской спальни и престола Клавдием? Гертруда не видит. Все действие на ней темные очки и парик блондинки. Стоит их снять, как перед нами Офелия.

Остермайер оставил на сцене всего шестерых актеров. Пятеро играют по две роли, отыгрывая шизофреническое сознание эльсинорского узника. Шестой — сам Гамлет. Для равновесия и последовательности следовало бы разделить Гамлета между двумя актерами. Один, к примеру, разражается яростными тирадами, кривляется и носит кружевные чулки. Другой — апатично наблюдает за собой и остальными игроками.

Фигура Гамлета выхвачена сильной, страстной, мастерской, может быть, не вполне терпеливой рукой. И надо думать, не для того, чтобы просто потеребить.

Авиньон - Москва

763
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать Relax.ru в Facebook
 Top