Лучшие истории дня от 03-05-2012

Просмотр списком

Выходной день. Длинная узкая улица, по которой дачники с рюкзаками и тяпками спешат на станцию. Впереди меня топают два юных создания с блондинистыми волосами. Все при них: обтягивающие джинсы, модные курточки и голоса, от которых мозг вытекает через уши. Это как если бы жвачное животное научилось говорить по-человечески, но только медленно и гнусаво.

Одна начинает вдохновенный монолог, который в итоге занимает не меньше десяти минут:


-Я, ка-ане-чно, хочу еще сумку Луис Вито-он, только настоя-ащую (бла-бла-бла) сви-итер, а лучше юбку такую дли-инную цвета ми-инт, ну эта-а, тренд весны-ы (бла-бла-бла) а вот тут кле-еточка синяя и ора-анжевая, а там типа прита-алено (бла-бла-бла) и клатчик цвета фуксии (бла-бла-бла) и платье, у него там спереди вот так, а сзади завязочки (бла-бла-бла)... — наконец мы приближаемся к станции, юное создание тяжело вздыхает и завершает монолог: — ... только папа говорит — х*й тебе...



Записано со слов моего дядьки, военнослужащего.
80-е годы прошлого века. Военная академия в одном крупном городе. Учащиеся нашего курса — сплошь офицеры не ниже капитана. Воистину украшение потока — пара жутких разгильдяев, профессионалов в борьбе с зеленым змием (воевали, они, правда, на его стороне), двух майоров. Гирченко и Цымбалюк (имена изменены до неузнаваемости). История умалчивает, были ли они знакомы раньше, но порознь их никто никогда не видел. Были они, как говорится, однотипными: одного роста, одной комплекции, даже лица чем-то похожи были. И обитали Гирченко и Цымбалюк в одной комнате в общежитии. За схожесть внешности и характера их пару прозвали Дубль. Но через какое-то время прозвище само собой вылилось в Дупель. Что, кстати, чрезвычайно им шло и как нельзя более точно определяло их ежевечернее состояние.
Одним прекрасным утром (хотя кому как! Дупелям оно таким не казалось) дверь аудитории отворилась, и народу явились Гирченко и Цымбалюк. Сказать, что были с бодуна,- ничего не сказать. Они были с БОДУНА... Накануне, оказывается, был такой повод, мимо которого ну просто невозможно было пройти. То ли очередная годовщина Ланкастерхаузской конференции, то ли день рождения Патриса Лумумбы... В общем, при их появлении от выхлопа даже мухи с потолка попадали.
Как назло, первой парой в тот день был немецкий. Преподаватель — Фрау, как ее называли между собой,- худенькая старушка, готовящаяся через пару лет отметить свой первый столетний юбилей. Первый — потому что энергии и любви к языку Гете ей хватило бы еще лет на 300 как минимум. Заметим, что Фрау на дух не переносила запах спиртного. Так что места за задними столами Дупелями были зарезервированы давно и надолго.
Едва войдя в аудиторию, Фрау издалека засекла две физиономии зеленовато-фиолетового цвета... Поджала губы, помолчала немного и начала:
— На прошлом занятии я просила подготовиться к опросу. Все готовы?
Дружный хор голосов:
— Так точно!
— Великолепно. Гирченко и Цымбалюк, к доске!
Дупеля почти строевым дошли до доски. Фрау:
— Задание — составить диалог. Тема — допрос военнопленного.
Несколько минут — звенящая тишина. Гирченко долго смотрит на Цымбалюка, медленно наливается краской (хотя куда уж больше!) и выдавливает:
— Ви ест руссиш пахтизанен?!!!
— Ja, ja!
Все. Не рыдали от смеха только портреты классиков на стенах. И Фрау. Выждав МХАТовскую паузу, она негромко сказала:
— Вон. До конца года не сметь появляться на занятиях. Увидимся на экзамене.
И действительно, все попытки Дупелей прорваться на занятия по немецкому пресекались на корню до конца учебного года.
P.S. А экзамен оба на "тройки" сдали.



Для тех, кто не знает, у свиней есть такой врождённый инстинкт: при резком звуке они замирают на несколько секунд.
Давным-давно, когда я служил в ещё Советсткой Армии, наши деды пользовались этой особенностью данной скотины.
Выглядело это так: приводится на свинарник молодой солдат, а "дедушка" негромко ему втирает, что он плохой солдат, команды выполнять не умеет, которые даже армейские свиньи знают. Потом резко и громко командует: "СМИРНО!!!". Естественно, что всё движение тут же замирает. Через определённое время вполголоса даётся команда "Вольно!.. Вся свинобратия начинает шевелиться.



Семеро московских студентов в советскую эпоху отправились на летнюю
практику в дружественную Грузию. Остановились в частном секторе — в
доме с большим приусадебным участком, наглухо отгороженным от улицы и
шатким штакетником — от соседнего участка. Сумма, которую они
заплатили за постой, просто померкла перед кавказским гостеприимством.
Перед отъездом студенты устыдились и на все оставшиеся деньги купили
хозяйке на базаре самого здоровенного поросёнка. Втайне надеясь,
конечно, на хороший прощальный ужин с его и своим участием.

Пока вели поросёнка, он очаровал всю компанию своей жизнерадостностью.
Он даже вставал на задние лапы, копыта то есть, за морковкой. Хозяйка
подарку обрадовалась и вручила самому бойкому студенту длинный нож.
Сказала просто — "колите".

К тому времени студенты уже понимали, что главное для джигита — не
дать усомниться, что ты мужчина. Они потащили поросёнка к широченному
пню во дворе, специально для этой цели предназначенному. Только
поросёнок был больно уж здоров. После продолжительного совещания его
уложили плашмя на пень и плотно ухватили всеми руками — по одному
студенту на каждую ногу поросёнка, пятый самый здоровый за спину,
шестой за голову. Седьмой, тот самый бойкий, с трудом протиснулся в
кольцо окружения, криво улыбнулся и занёс нож, метя в сердце.

В этот момент поросёнок рванулся и заорал, как будто его уже резали.
Звук этот очень похож на взлетающий авиалайнер для того идиота,
который решил это послушать в упор. Парень чуть не выронил свой нож,
но собрался, задрал его высоко над головой и стремительно опустил с
ухарским по его мнению воплем. Наверно, пытаясь заглушить несчастного
поросёнка. Соседи подумали, что режут уже двух поросят. Нож пошёл
как-то косо, по сложной траектории. При взгляде на зажмуренную
физиономию убийцы остальные шестеро студентов инстинктивно завопили и
отдёрнули руки. Нож глубоко вошёл в пень и зазвенел. Поросёнок с
поцарапанным ребром совершил гигантский прыжок и стал стремительно
уменьшаться в размерах.

Дальнейшее напоминало жёсткий футбол нашего времени. Поросёнок метался
между ополоумевшими игроками и сшибал их по очереди в грязь могучим
ударом пятака в опорную ногу, после чего атаковал следующего. Он то
удирал, то нападал из каждого укрытия. Хозяйка на крыльце, зажав уши,
с любопытством смотрела, как семеро москвичей ловят одного поросёнка.
Ну или он их. Наконец свин разогнался до космической скорости и
протаранил штакетник, после чего принялся носиться по соседнему двору,
круша всё на своём пути. На шум выглянула соседка. Оценила ситуацию,
исчезла и вернулась со своим ножом за спиной. Она стала с поросёнком
ласково разговаривать на грузинском языке. Через пару минут
успокоенный поросёнок, уткнувшись в соседку, затих. Но вовремя заметил
предательский блеск ножа. Вырвался и ринулся в пролом обратно к
студентам. Сломило их то, что к ним он бросился приветливо хрюкая...

Через пару дней на перроне московского вокзала высадилась группа очень
заспанных парней с чёрной дрессированной декоративной свиньёй
редчайшей породы на поводке. Ну или так во всяком случае студенты
объяснили проводнице, чтобы их вообще пустили на поезд. Свинья всё ещё
недоверчиво озиралась, но в обшем вела себя тихо.

Затеянный перед отъездом фокус превращения обезумевшего поросёнка в
редкостную свинью оказался непрост. Сначала его накормили любимой
морковкой до безобразия, ещё не подозревая, как им аукнется это потом
в дороге. Умело вставленные в морковку снотворные таблетки он почти
все умудрился выплюнуть, но от пойла с ними немножко закемарил. Его
отдраили до блеска в четырнадцать рук и принялись красить. Сначала
медленно облили густой акварелью, в которой растворили все цвета красок сразу. В результате планировался ровный чёрно-бурый тон с таинственными отливами. Но акварель пристала к коже плохо. Поросёнок нагло просвечивал сквозь неё и ухмылялся во сне. Суммарный цвет экзотической акварельной породы получился омерзительный. Кто-то злобно предложил выкрасить его, как забор, масляной краской. Если успеет высохнуть, конечно — до отхода поезда оставался час. На звуки истерического смеха всей компании поросёнок проснулся и уже через минуту вымазался снова, нарезая круги от студентов. Кончилось тем, что все осатанели, разложили его вшестером на том самом пне, под тот же невыносимый визг, а седьмой, самый бойкий, с ватой в ушах упорно раскрашивал проклятую тварь кисточкой с чёрной тушью. Кстати, он до сих пор вегетарианец...



В Центральном доме работников искусств чествовали поэта Николая Доризо. Крючков любил и его стихи, и его самого — за веселый нрав, за искренность и компанейство — и пообещал прийти поздравить. Уже выступили все записавшиеся, а Николая Афанасьевича все не было. Наконец дверь распахнулась, и Крючков быстро прошел к сцене. Его встретили аплодисментами, председательствующий жестом пригласил к трибуне: "Скажи несколько слов, Николай Афанасьевич".

— А чего ж не сказать... Скажу.

Он вручил юбиляру гвоздики, расцеловал его, потом встал за трибуну и развел руками.

— До чего мы дожили, дорогие товарищи! Подвез меня приятель до ЦДРИ, пока мы ходили за цветами, какая-то сволочь отломила с радиатора оленя. На кой черт этому стервецу олень? Он что, на грудь его повесит? На цепочку? Как хотите, а если б я его поймал, руки бы обломал.
— А что Доризо? — пискнул кто-то в президиуме, но Крючков как и не слышал.

— Сволочь! У него что, руки чешутся? Так надо дать ему в руки тачку, и пусть он возит на стройке кирпичи, цемент или раствор — не знаю... Олень-то при чем?
— Николай Афанасьевич! — приподнялся над столом председатель. — Вы о Доризо скажите.
— А что Доризо? — запнулся Крючков. — О Доризо я как раз ничего плохого сказать не могу. Спасибо за внимание...

И под оглушительные аплодисменты он сошел в зал.

Лучшие истории дня от 03-05-2012
6603
facebook
Нажмите «Нравится»,
чтобы читать Relax.ru в Facebook
 Top